26 апреля 2004
5163

Виктор Данилов-Данильян: Природная рента и управление использованием природных ресурсов

Рассматривается определение понятия природной ренты и ее специфика для различных природных ресурсов применительно к проблеме ее исчисления. Отмечается принципиальное несоответствие возможностей информационного обеспечения расчетов содержательным требованиям предполагаемого использования. Анализируются два подхода к исчислению природной ренты (в микроэкономическом аспекте) - с помощью оптимизационных моделей и на основе оценки замыкающих затрат, констатируется невыполнение теоретических предпосылок обоих подходов реальным условиям природопользования. Обосновывается, что эти негативные выводы мало значимы для практики, поскольку в финансово-налоговой системе ряд элементов могут успешно участвовать в выполнении функции перераспределения природной ренты. Отмечено, что платежи за использование природных ресурсов - один из таких элементов, причем их главной функцией является рационализация природопользования.

1. Введение

В народном хозяйстве Российской Федерации доминируют ресурсоэксплуатирующие отрасли, сырьевые продукты составляют основную часть экспорта, доходная часть государственного бюджета в решающей мере формируется за счет добывающих, а не перерабатывающих производств. Такое положение крайне нежелательно, поскольку экономика с подобной структурой чрезмерно зависит от внешних факторов, обречена на технологическое отставание, присущее ей распределение дохода неизбежно вызывает неудовлетворенность в обществе, грозящую перерасти в социальный протест. В специфических российских обстоятельствах сырьевая ориентация хозяйства грозит стагнацией регионам с относительно развитой инфраструктурой и благоприятными климатическими условиями, где сосредоточена основная часть населения, но отсутствуют эффективные запасы природных ресурсов (подробнее об этом см. в [1]). Однако в силу инерционности экономических процессов структурные диспропорции сохранятся в предвидимом будущем (10-15 лет) при любых возможных сценариях. Тенденцию усугубления этих диспропорций необходимо переломить и в течение пяти-семи лет сформировать условия и структуры, которые в дальнейшем обеспечат переориентацию российского народного хозяйства, его поворот к постиндустриальному развитию.

Парадокс, однако, состоит в том, что источником средств для реализации мер, которые способны обеспечить поворот от сырьевой специализации к развитию технологичных, информационноемких отраслей могут быть прежде всего сырьевые отрасли. Поэтому неудивительно, что проблема распределения природной (природно-ресурсной, горной) ренты стала в последние годы наиболее остро дискутируемой среди всех экономических проблем.

Для сырьевой страны вопросы государственного управления использованием природных ресурсов должны быть первоприоритетными. Эти вопросы особенно обостряются, если возникает общественное стремление осуществить структурный народнохозяйственный маневр, переход к постиндустриальному развитию. Реализация такой цели неизбежно связана с проблемой природной ренты, хотя ошибочно полагать (а такая точка зрения встречается нередко), что стоит лишь "разобраться" с рентой, и все прочее сразу станет на свои места. "Правильное", "справедливое", "оптимальное" распределение природной ренты, даже если предположить, что оно достижимо, отнюдь не решает всех вопросов управления природопользованием. Более того, как и во всякой иной области государственной деятельности, здесь возникает задача согласования различных интересов (в том числе и разнонаправленных составляющих государственного интереса), и попытки справиться с этой задачей исключительно через перераспределение природной ренты только вредят делу.

Чем более остро дискутируется проблема, чем больше количество участников в дискуссии, тем выше уровень информационного шума, тем сильнее мифологизируются обсуждаемые понятия, тем дальше уходит дискуссия от исходного предмета, подменяя его иными, нередко не имеющими прямого отношения к теме. Эти процессы наблюдаются и в словесных баталиях о природопользовании и природной ренте. Ниже предпринята попытка разобраться в проблеме, структурировать ее, определить либо уточнить используемые понятия и на этой основе рассмотреть некоторые из имеющихся предложений по совершенствованию государственного управления использованием природных ресурсов. Проблема анализируется, по преимуществу, применительно к минеральным ресурсам, в меньшей степени - водным. Обращения к земельным, лесным и иным биологическим ресурсам, для которых проблема ренты относительно ясна, имеют целью, главным образом, сопоставление с минеральными и водными ресурсами или противопоставление им.

В статье рассматриваются только экономические средства управления и некоторые методологические проблемы их законодательного определения. Естественно, государственное управление природопользованием невозможно без активного использования административных методов, однако, как представляется, здесь на первый план выходит специфика конкретных природных ресурсов, видов сырьевых продуктов, отраслей и предприятий. Юридические вопросы ниже затрагиваются лишь постольку и тогда, поскольку и когда они непосредственно связаны с экономическим аспектом анализа. Подчеркнем также, что проблема исследуется здесь микроэкономически, в аспекте взаимоотношений природопользователя с собственником ресурса (для России - с государством), но не с позиций макроэкономической оценки вклада природных ресурсов в результат функционирования народного хозяйства страны или региона (например в ВВП).

2. Природная рента и возможности ее исчисления

2.1. Определение

Согласно общепринятому определению, природная (природно-ресурсная) рента - часть прибыли, обусловленная использованием природного ресурса в процессе производства (вместо обусловленная использованием говорят возникающая в результате использования, а также порождаемая использованием и т.д.) - см., в частности, [2, с. 679-682].

Это определение, содержательно весьма емкое, фиксирует источник образования одной из частей прибыли, но оставляет "за скобками" вопрос о том, как понимать прибыль. Если - применительно к конкретному ресурсу, например месторождению - под прибылью понимать реальную прибыль, в действительности полученную пользователем ресурса, то ренту придется признать характеристикой не ресурса, а системы "ресурс - пользователь". При этом (наивном) понимании в случае, когда неумелый предприниматель, применяя для эксплуатации в принципе эффективного ресурса непригодные технологии и привлекая неграмотных инженеров, вовсе не получил прибыли, ренту - как "часть" нуля - также следует положить равной нулю. Если же ресурс еще не используется, то, соответственно, нет и условий для рассуждений о ренте, возникающей при его использовании.

В этой типичной для экономической науки проблемной ситуации, возникающей с теми или иными модификациями во многих задачах, теория предлагает два принципиально различных подхода. Согласно первому (классическому), под прибылью следует понимать среднюю прибыль, получаемую при использовании ресурсов данного вида в рассматриваемой экономике. Согласно второму (маржиналистскому), надо исходить из наилучших возможных условий использования данного ресурса: лучших технологий, лучших трудовых ресурсов, лучшего менеджмента - и принимать в расчет предельную прибыль, ту, которая могла бы быть получена в таких условиях. Очевидно, что в обоих вариантах понимания прибыли задача ее практической калькуляции отнюдь не тривиальна - речь ведь идет не об отчетности, а о построении некоего обобщенного экономического показателя, характеризующего производственную отрасль (подотрасль), точнее, совокупность предприятий, использующих данный природный ресурс.

Кроме того, приведенное определение не содержит указаний не только на способ понимания и исчисления прибыли, но и на процедуру вычленения из нее собственно природной ренты, той части прибыли, которая обусловлена использованием природного ресурса (как бы ни понимать прибыль). Калькуляцию прибыли и выделение из нее рентной составляющей можно рассматривать как в значительной степени независимые задачи, но трудности их решения обусловлены общими причинами. В качественном анализе понятия, лишенные количественной определенности, используются подчас весьма продуктивно, однако для операционального применения на практике исчислимость необходима. Может ли она быть обеспечена для природной ренты?

2.2. Разделение эффекта и разделение затрат

Проблема выделения рентной составляющей из прибыли обусловлена тем, что сам по себе природный ресурс продукта не создает, необходимы также капитал и труд. Возникает классическая задача экономической науки: как разделить эффект, порожденный системой взаимодействующих факторов, между ними? Даже если бы каждый из факторов был способен произвести продукт в каком-то количестве, задача разделения эффекта стала бы тривиальной лишь при том условии, что сумма "индивидуальных" результатов совпадала бы с результатом системы (сепарабельность), но как раз в этом случае системы, строго говоря, и нет, системный эффект отсутствует, включение дополнительного фактора (или его дополнительного количества) не имеет системного характера. Системный эффект - это превышение результата системы в целом над суммой результатов ее элементов. "Физическое" выделение элемента из системы разрушает ее. Уже отсюда ясно, что разделение системного эффекта между обусловившими его факторами - чрезвычайно сложная задача. Ее вполне убедительное решение может быть получено только при благоприятном стечении конкретных обстоятельств.

Аналогичная задача возникает, если имеется системный (многокомпонентный) результат единого производственного (или иного) процесса и затраты на его реализацию надо разнести по составляющим результата. Эта задача постоянно встречается в анализе производств по переработке комплексного природного сырья (нефть, полиметаллические руды и т.д.). В несколько модифицированном виде возникает она и при определении платежей отдельных пользователей за комплексно эксплуатируемый природный объект. Прежде всего, это относится к водным объектам, которые одновременно используются гидроэнергетикой, речным флотом, рыбным хозяйством и как источник воды для промышленности, сельского и коммунального хозяйства.

Итак, выделяются две концептуально сходные задачи. Первая: оценить вклад одного из факторов либо компонентов системы (в нашем случае - природного ресурса) в общий конечный результат, обусловленный совместным использованием данного фактора вместе с другими; при этом результат имеет единую стоимостную оценку, а факторы затрат измеряются каждый по-своему. Вторая: оценить часть общих затрат, обусловившую один из компонентов конечного результата, в состав которого системно входят и другие компоненты; при этом в случае комплексного производства затраты имеют единую совокупную стоимостную оценку, а составляющие результата измеряются каждый по-своему, а в случае комплексного природопользования надо оценить вклад эксплуатируемого природного объекта в результат каждого пользователя, измеряемый независимо от остальных. В теории достаточно ограничиться одной из этих задач; дальнейшие общие соображения будем излагать применительно к первой.

Если "прямая" элиминация влияния всех факторов, за исключением исследуемого, невозможна, то следует искать косвенные средства для этого. Очевидно, что они могут быть найдены и оказаться действенными в случае, если имеются репрезентативные статистические совокупности объектов, различающихся значениями исследуемого фактора и, соответственно, совокупного результата при "прочих равных условиях". Для современных статистических методов необязательны даже "прочие равные условия", если информации достаточно для их искусственного "выравнивания". При этом надо строго определить, о каких именно условиях (неважно, равных или выравниваемых) должна идти речь в связи с рассматриваемой задачей - в данном случае оценивания природной ренты.

Когда задача, касающаяся природной ренты, ставится на микроуровне, то, естественно, рентообразующие природные ресурсы необходимо рассматривать в их многообразии - не только по видам, но и разновидностям, конкретным представителям, иначе задача теряет смысл. (Другая ситуация на макроуровне, когда, например, оценивается роль в экономической динамике природного фактора вообще - там дифференциация только мешает, от нее следует избавляться с помощью агрегирования.) Кроме того, разумеется, необходимо принимать во внимание многообразие прочих (неприродных) факторов, то есть все обстоятельства, влияющие на результат производства в системе с природным ресурсом - они определяются трудовыми ресурсами, основными фондами, инфраструктурой, менеджментом и т.п. Следовательно, вопрос о том, можно ли получить статистически значимые результаты, сводится к сопоставлению количества исследуемых в конкретной задаче объектов (например участков земли или нефтяных месторождений) и их разнообразия, то есть разброса характеризующих их параметров. Но, конечно, прежде чем оценивать разнообразие объектов, надо выяснить, какие параметры будут для этого измеряться.

2.3. О специфике рентной проблемы для различных ресурсов

Для различных видов природных ресурсов применительно к рассматриваемой задаче ситуации весьма несходны.

Наиболее благоприятно положение в случае земельных ресурсов - недаром именно с них началось изучение проблемы природной ренты в экономической науке. Прежде всего, очень велико количество земельных участков, для которых ставится вопрос о ренте. Далее, выработана четкая система показателей, характеризующих земельные участки (бонитет почвы, угол и направление уклона, климатические характеристики и пр.) именно в тех аспектах, которые существенны для рентообразования. Земельные участки массово продаются на рынке, и несомненно, что рыночная цена жестко коррелирует с рентой. Более того, проблема поиска аналога для данного участка, имеющего весьма близкие (на самом деле - те же самые с учетом погрешности измерения) природные характеристики, как правило, без труда разрешима. Наконец, совсем немного способов использования земельных участков (сельскохозяйственное, рекреационное, промышленное, для городской и сельской застройки, заповедное), причем участки легко "нарезать" так, что каждому будет соответствовать только один из этих способов. При этом вполне достоверно может быть получена и оценка затрат, необходимых для трансформации участка из одного вида пользования в другой.

Несопоставимо сложнее задача в случае минеральных и водных ресурсов. Часто повторяется утверждение, что двух одинаковых месторождений не бывает. Уже этого достаточно, чтобы усомниться в возможности построения достоверного статистического описания ансамбля месторождений какого-либо природного сырья: похоже, что разнообразие объектов, характеризуемое разбросом их параметров, слишком велико в сопоставлении с количеством самих объектов. Действительно, существенные трудности возникают уже при попытках сформировать набор параметров, характеризующих месторождение в аспекте рентообразования. Эти параметры должны отражать все свойства месторождения, существенные для получения прибыли при его эксплуатации. К таким свойствам относятся: вид, сорт (марка) и качественные параметры ресурса, объем запасов (вектор тем большей размерности, чем выше разнообразие ресурсов), геометрические параметры (форма и положение рудного тела, угольных пластов, нефтеносных или газоносных структур), твердость и иные механические характеристики, химический состав и прочие свойства вскрышных и вмещающих пород, местоположение (с учетом инфраструктуры, обеспеченности трудовыми и прочими ресурсами, климата) и т.д. и т.п. Число параметров, часть из которых, к тому же, трудно измерима или, еще хуже, имеет качественный характер, в данном случае на порядки превосходит то, что имеет место для земельных участков. Однако при этом количество месторождений каждого конкретного полезного ископаемого (за исключением так называемых общераспространенных - песка, гравия, глины) на порядки меньше, чем земельных участков, часто и вовсе измеряется в лучшем случае единицами. При этом для каждого параметра месторождения существуют присущие этому параметру и не воспроизводящиеся для остальных связи с характеристиками технологий (то есть основных фондов), трудовых ресурсов, менеджмента (иначе не было бы необходимости вводить в рассмотрение все эти параметры). И ни для одного из полезных ископаемых (за исключением упомянутых общераспространенных) не удается построить статистически значимые модели, которые позволили бы элиминировать действие всех факторов, кроме интересующего нас природного (обобщенного, поскольку он должен аккумулировать все параметры месторождения), и оценить его вклад в получение прибыли от эксплуатации месторождения.

Естественно, в тех случаях, когда в принципе имеются теоретические возможности проведения каких-либо расчетов, сколько-нибудь достоверные результаты можно получить только при достаточно надежных исходных данных. В рассматриваемых задачах это данные о хозяйственной деятельности. В России эта проблема остается нерешенной. Налоговые и иные государственные органы, например, в США не только владеют существенно более обширным и детальным банком данных о субъектах производственной деятельности, чем России, но и погрешность этих данных существенно ниже, чем у нас. Лучше, чем в иных отраслях, дело обстоит в нефтяной и газовой промышленности - исключительно по той причине, что трубопроводы находятся под контролем государства, что в принципе позволяет, как минимум, получать более или менее адекватную информацию об экспорте. Однако даже на основе самой лучшей информации можно решить только правильно поставленные проблемы, а сомнения относительно корректности постановки задач применительно к количественной оценке горной ренты пока остаются. Прежде чем рассматривать альтернативные подходы, кратко остановимся на рентном аспекте деятельности других природоэксплуатирующих отраслей.

Особая острота проблемы природной ренты применительно к добыче минеральных ресурсов объясняется, помимо их исключительно важной роли в современной российской экономике, невоспроизводимостью и невосполнимостью этих ресурсов. Прочие природные ресурсы, используемые в народном хозяйстве, обладают свойствами воспроизводимости либо восполнимости, однако при условии, что они охраняются и эксплуатируются надлежащим образом, с соблюдением норм, правил и требований устойчивого природопользования. В настоящее время эти требования в России, как правило, не выполняются, и дело здесь отнюдь не только в рентном аспекте.

В случае водных ресурсов калькуляционный аспект рентной проблематики не проще, чем в случае минеральных. Экономически значимых водных объектов, конечно, больше, чем экономически значимых месторождений. Достаточно отметить, что участки одной и той же реки, отстоящие один о другого на расстояние, измеряемое подчас всего лишь пятью процентами ее протяженности (а бывает и меньше), в аспекте рентообразования должны рассматриваться как различные водные объекты. Но, соответственно, исключительно велико и их разнообразие. Здесь сказывается принципиальное осложнение в сравнении с месторождениями полезных ископаемых: с водными объектами связаны активно функционирующие экологические системы. Это обстоятельство очень трудно поддается экономическому учету (и даже осмыслению) и, видимо, является одной из причин того, что о ренте за использование водных ресурсов говорят сравнительно редко. Отметим, что проблема выявления и оценки негативных воздействий на водные объекты настолько сложна, что обычно из всех таких воздействий для анализа выбирают лишь простейшее в данном аспекте: сброс загрязненных сточных вод. Тем самым проблема регулирования остальных воздействий подобного рода перекладывается, хотя бы частично, на систему платежей рентного характера (естественно, если они предусмотрены).

Месторождения и водные ресурсы не продаются на рынке, а если иной раз и становятся объектом купли-продажи (например, на аукционах), то это явление нельзя признать массовым (в отличие от торговли землей). Однако цена обретает свойства, соответствующие теоретическим постулатам, только при массовых сделках. В единичных сделках цена подвержена сильному и практически не выявляемому влиянию случайных, в том числе уникальных событий и обстоятельств, не обладает необходимой усредненностью, устойчивостью и, следовательно, репрезентативностью. Так что рынок - слабый помощник при определении ренты, обусловливаемой эксплуатацией месторождения или водного объекта, хотя вопрос о ее исчислении ставится для экономических условий, определенных именно рынком. Впрочем, он может возникать и в централизованно управляемой экономике - в тех ее версиях, которые разрабатывались в ЦЭМИ АН СССР в 1960-х - 70-х годах (например [3], анализ см. в [4, 5]); выводы, которые сформулированы и обоснованы ниже, с очевидными поправками справедливы и для этого случая.

Специфичны проблемы определения ренты, обусловливаемой использованием биологических ресурсов. К таким ресурсам относятся: лес, промысловые морские гидробионты, рыбные ресурсы вод суши, объекты охоты, дикоросы (лекарственные растения, ягоды, грибы и пр.). Охота, собирательство и любительское рыболовство регулируются установлением нормативов и квот, обеспечивающих устойчивое воспроизводство промысловых животных, растений и грибов, продажей лицензий и т.п., рентные проблемы здесь несущественны с практической точки зрения.

Основной вид лесопользования - заготовки древесины, рентная составляющая в этом производстве значительна по доле в цене и по абсолютному значению. Разнообразие видов (пород) и сортов древесины невелико, очень существенно местоположение - отсутствие инфраструктуры стало основным из факторов, сдерживающих рост лесозаготовок (расчетная лесосека в России в целом не вырубается, хотя в приграничных регионах стал систематическим весьма значительный переруб, особенно по ценным породам). Рента за местоположение, не будучи природной рентой в собственном смысле термина, гораздо сложнее поддается оценке, чем рента, обусловленная использованием лесных ресурсов (лесная рента). Если рента за местоположение известна, то для определения лесной ренты не остается принципиальных трудностей: обилие лесозаготавливающих предприятий (и их подразделений) позволяет получить массив данных, вполне достаточный для достоверного расчета как средней, так и предельной прибыли (по каждой породе и сорту), а затем и выделить из нее рентную составляющую. Однако посылка этого утверждения на практике не выполнена: в Российской Федерации отсутствуют даже попытки (при условии их достаточной обоснованности) оценки ренты за местоположение. Тем не менее, для практических нужд, возможно, нет особой необходимости разделять лесную ренту и ренту за местоположение, вполне достаточно обходиться представлением о сумме этих рент. Имеется, однако, еще одно осложнение: информация о хозяйственной деятельности лесозаготовительных предприятий отличается очень низкой достоверностью, весьма значительное количество древесины обращается в теневой экономике, в том числе ориентированной на экспорт, хотя, казалось бы, не так сложно наладить таможенный контроль вывоза древесины из страны.

Рентная проблематика применительно к добыче морских гидробионтов вполне отчетливо просматривается, когда дело касается лова в экономической зоне России, если же лов производится за ее пределами, то оснований для постановки подобных задач в настоящее время не имеется. Теневые экономические отношения и структуры доминируют и в этой отрасли. Количество видов сырьевой продукции и здесь относительно невелико, возможности информационного обеспечения расчетов по природной ренте были бы относительно благоприятны, если бы имелась достоверная информация о хозяйственной деятельности в отрасли. Однако отличия формального отчета от факта, по различным источникам, оцениваются величиной, не меньшей 50%.

Приходится констатировать, что наибольшие трудности с оценкой природной ренты возникают в самом существенном случае - минеральных ресурсов, а также водных ресурсов. Эти трудности обусловлены несоответствием объема в принципе возможной информации и потребностей в ней, диктуемой требованием статистической состоятельности результатов. Таким образом, на получение практически пригодных оценок значимости интересующего нас природного фактора статистическими методами рассчитывать не приходится. Для попыток исчисления ренты остаются только теоретические построения маржиналистского типа. Известны два подхода: первый основан на использовании оптимизационных моделей, второй - замыкающих затрат.

2.4. Оптимизационные модели

Как известно, оптимизационные модели (при некоторых предпосылках, например линейности или выпуклости входящих в них функций и характеризуемых ими множеств) позволяют вычислить значения переменных не только прямой задачи, но и двойственной. Прямая задача обычно имеет "производственный" характер, ее переменные - показатели хозяйственной деятельности (объемы использования различных производственных процессов, видов деятельности и пр.), большинство ограничений описывают балансы потребления и наличия ресурсов, целевая функция выражает результат (например максимизируемую прибыль). Переменные двойственной задачи, обычно именуемые оптимальными, или маргинальными, оценками, соответствуют ограничениям прямой задачи, в том числе по факторам производства. Если среди последних в прямой задаче учитывались и природные ресурсы, им будут соответствовать оптимальные оценки, получаемые из двойственной задачи (разумеется, при ее разрешимости, которая, однако, гарантируется в случае разрешимости прямой задачи). Очень соблазнительно надеяться, что оптимальные оценки природных ресурсов совпадают со значениями природной ренты или пропорциональны им. Это утверждение или, по крайней мере, предположение не раз встречалось в литературе по оптимизационному моделированию (например [3, 6]).

Оптимальные оценки отражают "внутреннюю" значимость ограниченных ресурсов, сугубо в тех рамках, которые задаются самой моделью, они не могут быть экстраполированы на какие-либо ситуации, выходящие за рамки модельных предпосылок. Эти оценки могут быть с успехом использованы для принятия решений о расшивке "узких мест" или освобождении от недостаточно эффективных ресурсов - для этого следует сравнить оптимальные оценки ("внутренние") с внешними, то есть с ценами, по которым такие ресурсы могут быть куплены или проданы на рынке. Естественно, если "внутренняя" оценка, отражающая вклад дополнительной единицы соответствующего ей ресурса в целевую функцию, выше рыночной цены на него, то желательно приобрести дополнительное количество, в противном случае - наоборот, целесообразно реализовать некоторую часть такого ресурса вместо ее использования в данном производстве.

Подобные сопоставления оптимальных оценок с внешними рыночными ценами, весьма обычные при использовании оптимизационных моделей в системах поддержки решений, наталкивают на мысль применить их как аналоги рыночных цен в случаях, когда дело касается неторгуемых ресурсов. Отсюда уже один шаг до намерения объявить оптимальные оценки природных ресурсов, получаемые из оптимизационных моделей, измерителями природной ренты. Однако следует поставить ряд вопросов, и только в случае положительных ответов на них можно было бы согласиться с подобным намерением [4, 5, 7].

Во-первых, какие факторы, объекты, процессы и пр. должны быть отражены в оптимизационной модели, чтобы на ее основе можно было получить рентные оценки природных ресурсов, и могут ли быть построены соответствующие модели? Очевидно, для получения оценок вклада каждого природного ресурса в целевую функцию экономики в целом (только так могут трактоваться рентные оценки в данном подходе, в соответствии с определением п.2.1) модель должна прямо или косвенно отражать все направления и результаты использования природных ресурсов. Такая модель - "сложная, как сама жизнь" - нереализуема. Можно попытаться "обрубить" различные технологические и прочие цепочки, удалить нижние уровни, с тем чтобы сделать модель обозримой и операциональной; такие приемы, сводящиеся к агрегированию, срабатывают, если для него удается найти подходящие взвешивающие коэффициенты. Однако в данном случае речь идет об агрегировании показателей, связанных с использованием природных ресурсов, а для этого необходимы прежде всего их оценки - те, которые отыскиваются с помощью модели. Кроме того, в задачах о природной ренте главное - получение именно дезагрегированных рентных оценок: по отдельным ресурсам в дробной номенклатуре и объектам, слова "рентная оценка природных ресурсов для цветной металлургии" не имеют экономического смысла, если рассматриваемая задача касается налогов или фиксированных платежей в бюджет. Итеративные (по рентным оценкам) схемы приводят фактически к первоначальной дезагрегированной модели без надежды ее построить, не то чтобы рассчитать.

Во-вторых, все теоретические рассуждения, дающие повод к попыткам получить оценки природной ренты из оптимизационных моделей, опираются на жесткие предпосылки. Можно ли надеяться на то, что они выполнены - даже если модель (формально) будет построена? Эти предпосылки обеспечивают корректность двойственной задачи и существование тех связей между оптимальными решениями прямой и двойственной задач, которые, собственно, и лежат в основе обсуждаемых предложений. Не вдаваясь в детали формулировок таких предпосылок (достаточных условий разрешимости пары двойственных задач и справедливости теорем о свойствах их решений), отметим, что они заведомо предполагают непрерывность как самих переменных, так и зависимостей, входящих в ограничения и целевую функцию. В случае, когда в модели рассматриваются крупные и/или редкие дискретные объекты (месторождения, водные системы), такая непрерывность в принципе не имеет места. Более того, в задаче определения рентных оценок даже некрупные объекты необходимо рассматривать как самостоятельные, не агрегируя их, что лишает всяких надежд на выполнение предпосылок моделирования.

В-третьих, можно пытаться переформулировать задачу с целью упрощения, снизив требования к информационной полноте результата. А именно, отказавшись от включения в модель описаний природных объектов, свести дело к представлению в ней только ресурсов, фактически даже не ресурсов, а сырьевых продуктов, оставив за пределами модели те виды природопользования, которые принципиально не укладываются в такую схему, например водопользование. Можно ли таким путем построить реалистичную модель с необходимыми свойствами? На этот вопрос ответ также отрицательный. Зависимости объемов производства/потребления сырьевых продуктов от переменных модели окажутся при любых видах сглаживания нелинейными, причем с такими типами нелинейности, которые предопределяют невыполнение упомянутых в предыдущем абзаце предпосылок. Ситуация не изменится и в случае, если попытаться в качестве переменных оставить только объемы производства/потребления сырьевых продуктов - они будут связаны между собой самыми "неудобными" зависимостями (см. о некоторых таких феноменах в [8, 9]).

Список ухищрений, к которым приводят умозрительные попытки модификации оптимизационных моделей применительно к рассматриваемой проблеме, можно продолжить, обсуждая все более далекие от реальности идеи. Очевидно, в этом нет необходимости: природу задачи (так же как и Природу с большой буквы) не обмануть. Либо из модели будет удален экономический смысл, либо ее не удастся построить и, тем более, провести по ней расчеты.

2.5. Замыкающие затраты

Рассмотрим какой-либо сырьевой продукт (уголь, нефть, природный газ и т.п.), он производится некоторым множеством предприятий или их подразделений с различными издержками. Максимально высокие издержки (в данной задаче максимум берется с учетом только реально работающих предприятий) - это и есть замыкающие затраты. При затратах на уровне замыкающих, как предполагает маржиналистская концепция, производство еще выгодно предпринимателю, при более высоких - уже нет, окупаемость не обеспечивается. Казалось бы, замыкающие затраты могут служить верным ориентиром для оценки природной ренты (см. о таком предположении, например, в [6, 10]).

Дальнейшая логика такова: разница между замыкающими затратами и издержками на некотором конкретном предприятии характеризуют природную ренту, образующуюся на этом предприятии (в расчете на единицу продукции). На замыкающих предприятиях, то есть тех, где индивидуальные затраты равны замыкающим, разница равна нулю. Это обстоятельство можно интерпретировать как отсутствие на предприятии прибыли сверх маржинально низкого уровня, природная рента (пусть неявно) включена в состав издержек, а капитал дает минимально приемлемую отдачу (совпадающую с банковским процентом). Другая интерпретация объясняет, что в данном случае природной ренты вовсе нет (природный ресурс не обусловливает какой-либо значимой части прибыли). Разница этих интерпретаций (первая признает существование абсолютной горной ренты, вторая обходится без этого понятия) может оказаться существенной только в том случае, когда применение замыкающих затрат корректно, соответствующие построения имеют достаточную методологическую основу и могут быть реально осуществлены.

Но не тут-то было: опять все явные и неявные предпосылки, принимаемые для дефиниции замыкающих затрат, и схемы расчета оказываются не выполненными в действительности [5]. Парадоксально, но замыкающих затрат как бы и нет. Сомнения в том, что это понятие пригодно для практического определения ренты, возникают при построении простейшей картинки. Возьмем отрезок на оси абсцисс для изображения всей области возможных значений издержек, разобьем его на равные интервалы и над каждым интервалом нарисуем столбик, высота которого равна объему производства продукта с издержками из этого интервала (получится гистограмма). Из теоретических соображений она должна представлять собой что-то вроде "частокола", который сначала монотонно поднимается, потом монотонно опускается и обрывается как раз там, где находится точка, соответствующая замыкающим затратам. На деле "частокол" обрывается и затем возобновляется несколько раз, в нем имеются дыры, вместо точной и надежно видимой границы, отмечающей замыкающие затраты, получается некая зона неопределенности - зона замыкания (термин введен в [11]), и нет никаких аргументов в пользу выбора какой-либо одной точки из этой зоны. А сама зона при этом совсем не маленькая, и "блуждание" по ней приводит к таким колебаниям оценки природной ренты, которые никак нельзя признать приемлемыми (в [11, 12] описаны убедительные результаты соответствующих исследований по данным угольной промышленности).

Соблазнительно объявить, что все отклонения от теоретической схемы, выявленные в [11, 12] на конкретном материале угольной промышленности СССР, объясняются спецификой социалистической системы. Не отражает ли существование зоны замыкания тот тип социальных издержек, который предопределен своего рода "экономическим иждивенчеством", важным фактором неэффективности такой системы и невозможен в развитой рыночной экономике? Видимо, это верно лишь отчасти, поскольку большинство аномалий определяются другой причиной: инфраструктурными и географическими факторами. Добыча угля при очень высоких затратах имеет место (и оправдана) в случаях, когда его доставка потребителю с более эффективных месторождений требует издержек, перекрывающих разницу в производственных затратах. Эта причина, очевидно, не устраняется при переходе к рыночной экономике.

Наконец, для корректности использования замыкающих затрат при исчислении горной ренты необходима если не массовость, то, хотя бы, множественность предприятий, добывающих конкретный вид минерального сырья. В случае одного или совсем немногих предприятий (случай, типичный для цветной металлургии и добычи некоторых видов химического сырья) применение замыкающих затрат для решения задач по определению ренты, очевидно, в принципе утрачивает экономический смысл.

Таким образом, приходится констатировать, что все рассмотренные подходы к исчислению оценок природной ренты оказываются непригодными на практике применительно к минеральным и водным ресурсам. Более того, из приведенных рассуждений вполне правомерно следует вывод о том, что оценить природную ренту можно только для массово торгуемых на рынке природных ресурсов - на основе информации, доставляемой рыночными ценами, и в этом отношении (как и некоторых других) никакими расчетами и моделями заменить рынок нельзя. Рынок при этом должен - хотя бы в основном - удовлетворять аксиоматике совершенной конкуренции, извращенные варианты (монополистический рынок, рынок со значительной теневой долей и пр.) также не могут служить источником необходимых количественных данных. Однако особенности природных ресурсов таковы, что в случаях, когда имеется практическая потребность в информации о природной ренте, рассчитывать на формирование природно-ресурсного рынка (за исключением рынка земли) в принципе не приходится.

3. Природная рента и налоговая система

3.1. Распределение и перераспределение природной ренты

Выводы о возможностях исчисления природной ренты не кажутся столь неутешительными, если проанализировать возможности использования таких показателей, если бы они были определены. В самом деле, зачем многие современные российские экономисты и политики ставят вопрос о природной ренте? Ими движет вполне обоснованная неудовлетворенность тем, как в современной России она распределяется. Государство, согласно законодательству являющееся собственником природных ресурсов, как представляется, получает лишь незначительную часть природной ренты, а основная ее часть остается в распоряжении частных фирм, которым эти ресурсы отданы в эксплуатацию. Более того, законность этой передачи многим кажется весьма сомнительной, что, естественно, лишь обостряет вопрос о распределении природной ренты. Отсюда возникает требование ее перераспределения, которое в крайнем варианте формулируется следующим образом: "Природная рента должна поступать в доход государства, оставляя добывающим отраслям лишь обычную предпринимательскую прибыль, что было бы и справедливо, и экономически целесообразно" [13, с.101].

Однако смысл предпринимательства - в надежде получить необычную прибыль, в поиске лучших, наиболее эффективных условий производства. Именно поэтому предприниматели необходимы экономике. Совсем другое дело: государство, передавая предпринимателям в пользование принадлежащие ему природные ресурсы, должно установить с ними такие правовые и экономические отношения, при которых ему, государству, будет гарантирована законная доля собственника. Этого не было сделано в ходе российской реформы, но это - отнюдь не то же самое, что "консолидация природной ренты в рамках бюджета" [там же]. Кстати, есть в экономической науке и такой, не лишенный резона взгляд, согласно которому способности людей (процесс применения которых и есть созидающий или производительный труд) - тоже природный, точнее, природно-социальный ресурс; относительно этого ресурса строится теория, вполне аналогичная теории ренты, возникающей при эксплуатации собственно природных ресурсов (отражение этих взглядов можно найти, например, в [3]). Сторонники этого взгляда не считают, что ренту, производимую в результате использования человеческого труда, следует "консолидировать в рамках бюджета". Но, если быть последовательным, то почему бы не требовать и этого? Не говоря уже о ренте за местоположение и пр. Тогда никому ничего не достанется кроме зарплаты (и воспоминаний о рыночной экономике), и всякое предпринимательство благополучно умрет.

Экономическая наука со времен Давида Риккардо (и раньше) много и небезуспешно занималась рентой (сначала земельной, потом в более общей постановке - природной), а именно, вопросами ее образования, распределения и перераспределения. Как было показано в предыдущем разделе, гораздо скромнее результаты по методам вычисления величины ренты, и это не случайно, не следствие какой-либо недоработки, а предопределено сутью явления. Рассчитать величину природной ренты не удается со сколько-нибудь приемлемой точностью, но на самом деле это и не требуется, поскольку намерение полностью отбирать ее у производителей сырьевых продуктов, будучи реализованным, повлечет стагнацию (как минимум - существенное ухудшение экономического состояния) сырьевых отраслей. Без особого труда можно продумать последствия, к которым приведет как завышение, так и занижение платы за природные ресурсы, если попытку "консолидировать природную ренту в рамках бюджета" будут осуществлять именно таким способом.

Дело не в том, чтобы изъять полностью природную ренту у природоэксплуатирующих предприятий, а в том, чтобы контролировать процесс ее распределения и перераспределения, при необходимости внося в него коррективы. Этот процесс осуществляется финансовым механизмом в целом и его важнейшей частью - налоговой системой (включая не только налоги в узком смысле термина, но и фиксированные платежи в бюджет). Большинство элементов этой системы и этого механизма в той или иной мере связаны с функцией перераспределения природной ренты. Например, если природная рента не изъята полностью "заранее" (на практике это условие всегда выполнено), то она входит в состав прибыли и частично изымается у компании вместе с налогом на прибыль. Аналогичный вывод справедлив в отношении НДС. То же можно сказать о социальном налоге. Подоходный налог, который платят работники природоэксплуатирующих предприятий, в качестве одной из составляющих также имеет какую-то толику природной ренты (тем большую, чем существеннее превышение средней зарплаты в данной отрасли над средней зарплатой по стране). Налоговая база каждого из них включает часть природной ренты. Об экспортных таможенных пошлинах и упоминать нет необходимости - в России это одно из главных средств перераспределения горной ренты.

Природная рента всегда неравномерно распределена между предприятиями, при деятельности которых она образуется, у одних ее больше, у других - меньше (не только в абсолютных, но и относительных показателях). При прочих равных условиях у первых, однако, и прибыль (во всяком случае, удельная) будет больше, чем у вторых. Прогрессивный налог на прибыль при надлежащей настройке его параметров (определяющих прогрессивную шкалу) прекрасно учитывает это обстоятельство. (Очень жаль, что у нас прогрессивная шкала не применяется, наше экономическое положение требует ее ввести!) Аналогичный вывод справедлив и относительно других упомянутых элементов финансового механизма и налоговой системы.

3.2. "Рентные платежи" и платежи за использование

природных ресурсов в налоговой системе

Итак, вне всякого сомнения, перераспределение природной ренты осуществляется в рамках действующей налоговой системы теми ее элементами, которые, в принципе, предназначены не для этого, точнее - не только для этого. Какой же альтернативный способ предлагается сторонниками "консолидации природной ренты в рамках бюджета" (часто не замечающими действия этой системы в интересующем их направлении)? Естественно, так называемые "рентные платежи". Следует отметить, что "рентные платежи" - название явно некорректное, по крайней мере, по двум причинам: неисчисляемости природной ренты с приемлемой точностью и неизбежности действия других инструментов при ее перераспределении. Что касается платежей за использование природных ресурсов, то они, конечно, также способствуют перераспределению природной ренты, но, помимо того, что они далеко не в полном объеме выполняют эту функцию, она не является единственной для них, более того, и не главной. Главная функция платежей за использование природных ресурсов - стимулировать их эффективное использование, ресурсосбережение. Они являются лучшим инструментом, для того чтобы пресекать порчу природных ресурсов, стимулировать их комплексное использование, способствовать устойчивой эксплуатации, обеспечивать их воспроизводство в случае воспроизводимых ресурсов и восполнение разведанных запасов - для невоспроизводимых (стандартное название "воспроизводство минерально-сырьевой базы" терминологически небезупречно).

Параметры финансового механизма и налоговой системы (в нашем случае такие параметры - ставки платежей за использование природных ресурсов) должны рассматриваться как нормативы длительного действия, их значения, конечно, могут изменяться, но по возможности редко и не чрезмерно резко. Недопустимо дергать их то вверх, то вниз под воздействием случайных импульсов каждый год. Только стабильность таких нормативов, прозрачность схемы их исчисления, законодательное установление границ их возможных изменений (например, повышение не более чем на 10 % в год), заблаговременное объявление об их предстоящих изменениях (не менее чем за год, а возможно, и за два-три года - как бы ни "качалась" конъюнктура) могут обеспечить формирование в стране нормального инвестиционного климата. Относительно быстрые изменения параметров финансового механизма допустимы только тогда, когда они соответствуют интересам бизнеса во всех отраслях (например, "чистое" снижение налогов).

Естественно, ни ставки платежей за использование природных ресурсов, ни ставки различных налогов, которые, в частности, выполняют функцию перераспределения природно-ресурсной ренты, не исчисляются с абсолютной точностью, их значения не могут быть исчерпывающе обоснованы расчетами по каким-либо экономико-математическим моделям или иными способами. Как и все параметры экономического механизма, они определяются эмпирически, с неизбежными ошибками (в любой системе), с обязательным мониторингом их действия (в эффективной системе), с необходимой коррекцией по результатам мониторинга. Если так, то, может быть, вся приведенная выше критика по поводу исчисления природно-ресурсной ренты бьет мимо цели? Подобно тому как приблизительно, заведомо "неточно" определяются ставки платежей за использование природных ресурсов и прочие параметры налоговой системы, может быть, следует назначать и "рентные платежи"? Эта аналогия представляется неправомерной по ряду причин.

Во-первых, в рассуждениях о природной ренте обычно предполагается, что ее следует полностью изымать у природопользователя - как аргументировано выше, эта цель - ложная. В рыночной экономике никто не ставит подобных целей применительно к другим элементам налоговой системы (в отличие от социалистической, когда, например, жестко действовал принцип: свободный остаток прибыли перечисляется в бюджет). Если же не настаивать на этом "полностью", то придется согласиться с тем, что обычная налоговая система (в том числе действующая в России) не только выполняет функцию перераспределения природной ренты, но и в широких пределах допускает подстройку, позволяющую эту функцию существенно усилить.

Во-вторых, имеющиеся предложения о способах назначения ставок "рентных платежей" фактически сводятся к введению системы коэффициентов, в совокупности позволяющих учесть качество природного ресурса, и трактуют ренту как величину, зависящую прежде всего от этого качества. Чем эта система лучше "обычных" налогов? Точность определения ее параметров нисколько не выше, чем у действующей налоговой системы, но их количество существенно возрастает. Поэтому итоговая ошибка по необходимости будет выше. Используя известные слова Е.С.Вентцель, можно сказать, что мы получаем перенос произвола в другую инстанцию (заведомо менее понятную).

В-третьих, ошибки при определении ставок "рентных платежей" могут оказаться роковыми для предприятий, поставленных из-за этого в особо неблагоприятные условия. Конечно, аналогичны последствия ошибок в параметрах обычной налоговой системы, но такие ошибки имеют гораздо более широкую область воздействий, поэтому легче мониторируются и не требуют для своего исправления индивидуализированного анализа ситуации на конкретных предприятиях.

В-четвертых, многочисленность параметров, которые должны использоваться при назначении ставок "рентных платежей", обусловливает дороговизну этого подхода. Дополнительных затрат (в сравнении с любым традиционным налогом) требует не только калькуляция ставок, но и мониторинг, неизбежные тяжбы государства и плательщиков (при этом как истцами, так и ответчиками будут выступать, смотря по ситуации, и государство, и плательщики). Количество объектов мониторинга и субъектов таких тяжб будет зависеть не только от числа плательщиков, но и от числа параметров, используемых при определении ставки "рентного платежа" для каждого плательщика.

Короче говоря, вместо того чтобы прояснить ситуацию с распределением и перераспределением природной ренты, попытка прямого введения "рентных платежей" только запутает дело и потребует немалых и притом бесполезных затрат.

3.3. Следует ли считать налогом

платеж за использование природного ресурса?

Чем фиксированный платеж в бюджет (а платеж за использование природных ресурсов относится именно к этой категории) отличается от налога? Согласно [2, с.557], тем, что не зависит от результатов хозяйственной деятельности. Поскольку объем используемых, тем более - полученных в распоряжение либо собственных ресурсов не зависит от результатов текущей деятельности (и, естественно, далеко не полностью определяет их), постольку отношения между государством и природопользователем в данном аспекте - по определению! - оформляются именно фиксированным платежом.

Можно критиковать приведенное выше по энциклопедии разграничение налога и платежа. К примеру, налог на имущество ("лингвистически" именно налог, не говорят "платеж за имущество") тоже не зависит от результатов текущей деятельности. Можно приводить дополнительные условия, которым должен или может удовлетворять платеж в отличие от налога (платеж интернализирует внешний эффект, декларируется его целевое использование, размер платежа в конкретном случае не может быть определен только финансовым/налоговым органом и пр.). По каждому из этих условий возможна целая дискуссия (общая или применительно к данной ситуации). Все это доказывает только одно: противопоставление платежа налогу - непродуктивно, надуманно. Да и сами фиксированные платежи в бюджет всегда рассматриваются как часть налоговой системы.

Подводя итог, можно повторить: налог отражает экономические результаты деятельности и основан на экономических показателях, определяемых рынком (цены!), а для платежей за минеральные и водные ресурсы надо назначать ставки по всем бесконечно разнообразным месторождениям и водным объектам. Именно потому, что такая задача может быть решена лишь очень грубо, желаемое перераспределение природо-ресурсной ренты нельзя осуществить введением одних лишь платежей: налоги на результаты хозяйственной деятельности (в принципе предназначенные для иных целей) для перераспределения природной ренты тоже нужны, они демпфируют ошибки, неизбежные при "назначениях" финансовых показателей (а на самом деле выполняют более широкие функции даже в обсуждаемом аспекте).

Платеж за используемые природные ресурсы может быть назначен по-разному, причем различные способы совместимы и могут дополнять друг друга. Как правило, платеж начисляют за изъятое из недр полезное природное вещество (нетто), но иногда принимают во внимание всю извлеченную горную массу (брутто). В ряде стран (например в Австралии) практикуются платежи не только за используемые, но и за имеющиеся в распоряжении, но не эксплуатируемые ресурсы. Остальные варьируемые детали системы распределения и перераспределения природной ренты, механизма платности за природопользование также встречаются в различных вариантах. В одних странах государство отбирает у горнодобывающих предприятий больше через налоги, чем через платежи, в других - наоборот. Можно усмотреть некие (статистические) закономерности: на платежи больше приходится там, где лучше отлажена бюджетно-финансовая система, накоплен достаточно богатый опыт платности ресурсопользования и, главное, относительно однородны условия эксплуатации каждого конкретного ресурса (в частности, меньше разнообразие месторождений, соответственно, меньше разброс значений ставок платежей). К России ни одна из этих характеристик не подходит - в отличие, например, от Норвегии, с которой часто, но неправомерно сравнивают нашу страну.

3.4. О специфике законотворчества в российских условиях

Анализ экономического механизма природопользования и возможностей его развития приводит к заключению о том, что привычный для нашей страны подход к проблеме с позиций проектирования не даст желаемых результатов. С полной очевидностью просматривающееся во многих публикациях и законотворческих предложениях желание подготовить проект этого механизма с тем, чтобы внедрить его "раз и навсегда", представляется глубоко ошибочным. Несоответствие реально достигнутого качества большинства законов, принятых в последние пять - семь лет, тем целям и требованиям, которые декларировались при их разработке, становится все более очевидным. Это объясняется, по крайней мере, тремя причинами. Первая уже указана - неверная ориентация на "идеальный" проект. Вторая - недостаточная квалификация законодательных органов, следствием которой является постоянное внесение ухудшающих искажений в законопроекты при их прохождении через Государственную Думу. Третья - слабость системы исполнительной власти, которой просто не под силу обеспечивать исполнение действующих законов (а прокуратуре - контролировать их исполнение). Законы не исполняются (слишком часто) не потому, что они - плохие (хотя таких немало), а потому, что исполнительная власть слишком часто не в состоянии исполнять законы, какими бы они ни были.

Устранить вторую и, особенно, третью из названных причин очень трудно, требуется значительное время (и не только оно). Но надо, по крайней мере, осознать их и сообразно такому осознанию действовать. Это и означает - отказаться от ориентации на "идеальный проект", переключить усилия на систему исполнения законодательства. Естественно, отсюда не следует целесообразность приостановки в законотворческой деятельности, однако она должна быть направлена прежде всего на устранение противоречий в действующем законодательстве - чтобы по возможности облегчить работу по исполнению законов, снять хотя бы часть бюрократических барьеров и ослабить некоторые из причин их появления. Серьезные законотворческие инициативы стоило бы отложить до тех пор, пока не возникнет уверенность в том, что радикализм канул бесследно в Лету и не сменится новыми, еще более радикальными, но по-прежнему невыполнимыми прожектами. Что касается настройки параметров применяемых финансовых и налоговых средств, то без метода проб и ошибок здесь не обойтись, но его следует применять сознательно и планомерно, а не сводить к случайной последовательности импульсивных ситуационных реакций.

Подобная установка должна быть принята и в природопользовательском секторе законотворчества. Как отмечалось выше, для постепенного, последовательного движения в таком направлении необходим серьезный мониторинг действия всех элементов финансового механизма и налоговой системы государства. Его цель - выявлять несоответствия в их функционировании тем целям, которые должны преследоваться финансовой и структурной политикой (в последнем случае имеется в виду, прежде всего, ресурсосбережение). Уже эта цель требует, чтобы мониторинг не сводился к сбору данных и их примитивному упорядочиванию: необходимо как можно более полное, системное представление о каждом элементе и его роли, о перекрестных влияниях элементов. Такое знание, обеспечиваемое комплексным мониторингом и аналитическим аппаратом, должно быть основой разработки изменений в законодательстве. Без подобного знания законодательные изменения производятся вслепую и вместо того, чтобы упорядочивать и организовывать государственное управление, дезорганизуют его. Конечно, немало элементов такого знания уже имеется - из теории, из попыток ее приложений к российским реалиям, из опыта. Не следует только преувеличивать значение этих элементов.

4. Заключение

Итак, необходимо расширять и развивать систему платежей за ресурсопользование, она должна рассматриваться как составная часть финансового механизма и налоговой системы государства и сопрягаться с другими ее частями, причем главная цель таких платежей - стимулирование ресурсосбережения, а перераспределение природо-ресурсной ренты - совместная функция различных элементов финансовой системы (потому и необходимо их четкое сопряжение). Резкие изменения параметров этой системы недопустимы, необходимо законодательно установить пределы таких изменений за год (или даже за более длительный период). Серьезные меры по развитию самой системы могут вводиться только законодательством "отложенного действия", то есть принятие закона должно быть отделено от начала его применения периодом не менее года (более длительным в случае серьезных сдвигов, соответственно глубине производимых перемен).

Литература

1. Данилов-Данильян В.И. Бегство к рынку: десять лет спустя. М., МНЭПУ, 2001.

2. Экономическая энциклопедия. М., Экономика, 1999.

3. Проблемы оптимального функционирования социалистической экономики. М., Наука, 1971.

4. Данилов-Данильян В.И. Методологические аспекты теории социально-экономического оптимума // Экономика и математические методы, 1980, т. 16, вып. 1.

5. Данилов-Данильян В.И. Методологические аспекты исчисления и использования замыкающих затрат // Экономика и математические методы, 1987, т. 23, вып. 3.

6. Гофман К.Г. Экономическая оценка природных ресурсов в условиях социалистической экономики. М., Наука, 1977.

7. Данилов-Данильян В.И., А.А.Рывкин. Основные принципы оптимизационного подхода и возможности его реализации // Системные исследования. Ежегодник 1983. М., Наука, 1983.

8. Залесский А.Б. Об однотипном подходе к учету экономических и социальных факторов при оценке эффективности локальных хозяйственных решений // Сб. трудов ВНИИСИ ГКНТ и АН СССР, вып. 1, М., 1980.

9. Залесский А.Б. Об эффектах нелинейности и дискретности в экономике // Сб. трудов ВНИИСИ ГКНТ и АН СССР, вып. 5, М., 1980.

10. Албегов М.М., Волконский В.А., Гофман К.Г. Оптимизационный реализм или экономический нигилизм? // Экономика и математические методы, 1987, т. 23, вып. 3.

11. Мухин А.В. Замыкающие затраты в угольной промышленности // Сб. трудов ВНИИСИ ГКНТ и АН СССР, вып. 7, М., 1984.

12. Мухин А.В. Замыкающие затраты на минеральное сырье и их динамика. М., 1991.

13. О стратегии российского развития (аналитический доклад). М., Горбачев-фонд, 2002.

25 марта 2004
http://www.opec.ru/analize_doc.asp?d_no=47000
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован